![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Дмитрий Быков
Французы, что умом рехнулись, поход в Италию свершили, и там они заполучили Неаполь, Геную и люэс.
Из Генуи прогнали вон, Неаполь был потерян тоже, но кое-что осталось все же, поскольку люэс сохранен», — эта вольтеровская эпиграмма идеально характеризует Россию нулевых годов.
Выдающийся индолог и метафизик А. Пятигорский (собственно, российскую философию точнее всего было бы назвать мятофизикой, учитывая ее судьбы) гениально ответил на вопрос о главной проблеме России: «Главная проблема России – это… х…ня! Всякая х…ня!» Но если попытаться отрефлексировать этот постулат, приходится признать, что одна из главных проблем России – это такое положение вещей, при котором большой писатель умирает то ли 8, то ли 9 октября в общей палате городской больницы и на смерть его откликаются пять маргиналов. А ради похорон вора в законе оцепляется по периметру Ваганьковское кладбище и всю первую половину дня стоит Третье кольцо; а тех, кто пришел его провожать с венками «От братвы», тщательно охраняют. Это как-то не так, неправильно. И хотя можно 20 раз объяснить такое положение дел и даже признать его естественным — где-то оно, может, и допустимо, – но в России никогда. В России, когда хоронили Пушкина, один старичок сказал: «Я думал, какой-нибудь генерал умер».
Вся статья здесь: http://gzt.ru/topnews/culture/266455.htm
На этой неделе Россия простилась с Вячеславом Иваньковым и Михаилом Поздняевым. Иваньков умер от ранения в живот, Поздняев – от осложнений гриппа. Я сравниваю, конечно, не их – не хватало еще унижать большого поэта, умершего от тяжелой болезни, сравнением с вором в законе, убитым при выходе с ресторанного толковища. Но два прощания сравнить стоит. Правда, когда я это пишу, Поздняев еще не похоронен, объявлена только дата прощания – пятница, 16 октября. И от нас еще зависит сделать так, чтобы хоть уход поэта собрал его аудиторию, ту самую, которой так ему не хватало.
Мы как-то все с 1990-х годов боимся назвать некоторые вещи своими именами, благодарность за свободу слова и за право выезжать в Турцию в нас все еще сильна, хотя со свободой давно проблемы, осталась одна Турция. «Французы, что умом рехнулись, поход в Италию свершили, и там они заполучили Неаполь, Геную и люэс.
Из Генуи прогнали вон, Неаполь был потерян тоже, но кое-что осталось все же, поскольку люэс сохранен», — эта вольтеровская эпиграмма идеально характеризует Россию нулевых годов.
Выдающийся индолог и метафизик А. Пятигорский (собственно, российскую философию точнее всего было бы назвать мятофизикой, учитывая ее судьбы) гениально ответил на вопрос о главной проблеме России: «Главная проблема России – это… х…ня! Всякая х…ня!» Но если попытаться отрефлексировать этот постулат, приходится признать, что одна из главных проблем России – это такое положение вещей, при котором большой писатель умирает то ли 8, то ли 9 октября в общей палате городской больницы и на смерть его откликаются пять маргиналов. А ради похорон вора в законе оцепляется по периметру Ваганьковское кладбище и всю первую половину дня стоит Третье кольцо; а тех, кто пришел его провожать с венками «От братвы», тщательно охраняют. Это как-то не так, неправильно. И хотя можно 20 раз объяснить такое положение дел и даже признать его естественным — где-то оно, может, и допустимо, – но в России никогда. В России, когда хоронили Пушкина, один старичок сказал: «Я думал, какой-нибудь генерал умер».
Вся статья здесь: http://gzt.ru/topnews/culture/266455.htm
